Свершилось. 2012 год. Россия в ВТО. Вступление в любую организацию, от кооператива до мировых торговых объединений, как известно, приносит и положительные, и отрицательные моменты. Точнее, для кого-то положительные, а для кого-то не очень. Мнений и прогнозов, порой диаметрально противоположных, много. От «...ничего страшного, фактически давно уже в таких условиях работаем» до «...все пропало, задавят». Бывало и так в отечественной истории. Куда вступили - понятно, чем закончится - неизвестно. Но планировать производство, хотя бы на несколько лет вперёд, жизненно необходимо. Поэтому обсудить грядущие перемены мы пригласили одного из наиболее компетентных специалистов в этой сфере - председателя Правления Агропромышленной ассоциации Таможенного союза, члена Общественного совета при Ассоциации компаний розничной торговли (АККОРТ), председателя Общественного совета при Министерстве сельского хозяйства Российской Федерации Андрея Даниленко. 

 

-   Андрей Львович, расска­жите, пожалуйста, какова ваша точка зрения относительно вступления России в ВТО и раз­вития Таможенного союза. Ка­кие вы видите плюсы и минусы конкретно в сегменте картофе­леводства?

 

-   Я считаю, что в любом случае на первом этапе будут определён­ные проблемы, и достаточно непро­стые. В первую очередь связанные с тем, что мы вступаем во взаимодей­ствие не на равных условиях - как внутри Таможенного союза, так и во Всемирной торговой организации.

Думаю, некорректно говорить о том, нужно это было или нет, пото­му что решение уже принято. Более правильно говорить о том, что же делать, когда все уже произошло, каким образом сделать так, чтобы мы конкурировали на равных.

Определим сначала, что же та­кое ВТО, Таможенный союз? Мы пытаемся сделать некое подобие Евросоюза. Это создание границ более лёгкого движения товара внутри определённой территории игроков, которые договорились, что отныне будут работать по еди­ным правилам. Но в моем пони­мании единые правила - это не только правила товарооборота, но и правила единой системы государственной поддержки, ко­торые существуют для тех, кто участвует в этом товарообороте. Поэтому сегодня ключевой вопрос заключается в том, что мы в рам­ках ВТО входим в структуру кар­тофелеводства, у которой очень серьёзная поддержка со стороны государства. В рамках Таможенно­го союза мы точно так же вступаем в непростую систему конкуренции с той же республикой Беларусь, ко­торая имеет мощнейшую поддерж­ку со стороны государства, своих сельхозтоваропроизводителей.

Ключевой вопрос заключается в том, каким образом наше госу­дарство должно обеспечить наших производителей равным уровнем поддержки, который говорит: да, мы конкурируем на равных.

 

Есть три подхода к конкурен­ции на равных: один - ограничи­тельный, другой - финансовый, третий - льготы (например, нало­говая льгота и т.д.). И сейчас мы должны решить - насколько бы­стро сможем привести систему в равные условия как в рамках Та­моженного союза, так и ВТО.

Сегодня, хотим мы того или нет, цена на картофель очень со­циально чувствительна. Наш по­требитель картофеля - это тот потребитель, для которого плюс- минус два рубля на килограмм - это существенно. Он реагиру­ет. Чем выше эта цена, тем соот­ветственной будет реакция и по объёмам потребления. То есть, мы смотрим, что если цена на карто­фель слишком высокая, то пере­ходим на крупы, например, или на что-то еще.

Картофель является продук­том, который невозможно делать слишком дорогим. Поэтому везде в мире отношение к этому соответ­ствующее. Если мы хотим, чтобы у нас было мощное картофелевод­ство, которое будет конкуренто­способным, то мы должны создать соответствующую систему. В моем понимании, она должна выстраи­ваться из нескольких комплексов.

 

Первое, необходимо в рам­ках своего государства честно определить, какое же количество картофеля мы потребляем на сегодняшний день. Второе, мы должны определить, какова норма его потребления в рамках нашей продовольственной корзины. Не­обходимо рассчитать, что на душу населения у нас потребление кар­тофеля должно быть вот такое-то.

Дальше мы говорим, что есть Казахстан, есть Беларусь, есть Россия. Так какое количество кар­тофеля может нам свободно по­ставлять Беларусь и, чисто теоре­тически, может ли нам Казахстан что-то поставлять, или наоборот, Казахстан может быть потребите­лем картофеля. 

 

Из чего мы с вами исходим: мы дефицитная или профицитная страна с точки зрения объёмов производства картофеля? Если дефицитная, то вопросов нет, это уже определённый плюс. Если про­фицитная, то мы должны думать о достаточно высоком уровне госу­дарственной поддержки, потому что избыточные объёмы картофе­ля нужно как-то поддерживать.

Не сомневаюсь, что мы всё- таки дефицитная страна, с точки зрения производства картофеля, объёмов потребления и производ­ства этого продукта. А раз так, то далее нужно определить - какой объем картофеля мы будем произ­водить сами, а какой объем можем и должны покупать.

«Нормальные» государства (нормальная государственная по­литика) и наша система продо­вольственной безопасности гово­рят о чем: 80-90% - должно быть собственного производства и мак­симум 10-20% - импортного. Далее мы смотрим, какие уровни государ­ственной поддержки существуют в других странах. Например, Бела­русь - в чем заключается уровень государственной поддержки: в том, что там очень льготное кредито­вание при достаточно длительном сроке, что дает производителям опре­деленные преимущества.

Кстати, и на Западе то же самое. Значит, мы должны тогда у себя в России определить, что необходимо сделать. Первое, нужно (после того как мы определяемся по объему про­изводства) создать план, какой объ­ем должна производить республика Беларусь, что должны производить по объему Казахстан и Россия в период до 2020 года (это в идеале).

 

Дальше, в рамках этого плана, мы определяем регионы РФ, которые яв­ляются наиболее перспективными для данного производства, определяем программы господдержки, которые в первую очередь должны заключаться в том, как нам стимулировать долго­срочное снижение себестоимости и повышение эффективности производ­ства картофеля.

Эти меры способствуют сниже­нию себестоимости объёмов произ­водства: мелиорация (орошение), тех­ническое оснащение, наличие семян соответствующих сортов, доступных удобрений и так далее.

Необходимо перечислить позиции, которые дают максимальный эконо­мический эффект с точки зрения се­бестоимости. Какова окупаемость, на­пример, при мелиорации - 10, 15, 30 лет? Я считаю, что если окупаемость проекта составляет срок более, чем 5 лет, то это уже нецелесообразное вложение для большей части наших предприятий, потому что мы не име­ем избыточного капитала и практики «длинных кредитов». Соответственно, по каждой позиции нужно определить, какое количество денег государство должно мне компенсировать за то, что я ввёл, допустим, новое техническое оснащение.

Если я в пятилетний срок укла­дываюсь и окупаюсь, то замечатель­но, получай поддержку в виде креди­та. Если окупаемость этих вложений больше, чем 5 лет, значит, жди ком­пенсации в 15-20, 30%.

 То есть мы должны создать какую-то систему, при которой по­явится стимул модернизироваться, потому что у нас сейчас большая часть предприятий не соответствует современным нормам, так как окупа­емость слишком длительна. Поэтому первое условие - необходима ком­пенсация затрат на модернизацию.

Второе, мы должны сделать так, чтобы кредитование под эту деятельность тоже было субсиди­ровано. То есть кредиты должны абсолютно все субсидироваться, чтобы были низкие процентные ставки и протяжённость кредита не на 5 лет, а на более длительный срок, минимум на 10 лет, и с суб­сидированной ставкой, чтобы эф­фективная ставка была не больше 4%. Но окупаемость проекта долж­на быть всё-таки в районе 5 лет, учитывая нередкую возможность форс-мажоров.

Должен быть нормальный запас прочности плюс какие-то периоды, когда первые два-три года тело кре­дита не возвращается. 

В чем наша основная проблема? Слишком много пред­приятий берут ресур­сы под бурный рост, но на каком-то этапе возникают, как я их называю, «нежданчики» - то что не­возможно спрогнозировать.

Это создаёт экономическую сложность для предприятий. Они начинают экономить на технологии, экономить на каких-то важных клю­чевых производственных циклах и тем самым нарушают всю цепочку окупаемости проекта, поэтому дол­жен быть хороший запас прочности у этих проектов.

Далее мы должны создать нор­мальную государственную систему подготовки специалистов для от­расли. Нельзя возлагать на биз­нес ответственность за подготовку кадров, это не функция бизнеса. Производство должно иметь воз­можность пользоваться готовой ка­дровой системой.

Развитие собственного семе­новодства. Крайне неправильно, что семена, выращенные в других климатических условиях (какими бы замечательными они не были), в огромных объёмах завозятся в Россию. В иных климатических условиях они никогда не дадут тех результатов, которые получают в странах-производителях.

 

Мы равняемся на страны, где сроки кредито­вания 15, 20, 30 лет, нам есть к чему стре­миться. А если мы конкурируем с европей­цами, у которых ставка 3,5% годовых, в то время как у нас до 14%, то о какой конкурен­тоспособности может идти речь ?

Необходимо серьёзно вложить­ся в собственную селекцию и семеноводство. Иначе мы можем по­пасть просто в катастрофическую ситуацию и никогда не получим экономического эффекта по себе­стоимости нашего продукта, если семенной фонд у нас будет чужой.

Следующий ключевой вопрос - система налогообложения. Она должна быть выстроена таким об­разом, чтобы наше налоговое бре­мя было объективным. Например, сегодня стоит вопрос о налоге на прибыль для сельхозпредприятий. Надо срочно пролонгировать эту ситуацию. У многих из тех, кто на­ходится на едином сельхозналоге, большая проблема с НДС. Соот­ветственные проблемы и у тех, кто находится на общем налогоо­бложении.

Если вы на едином сельхозна­логе и продаёте перерабатываю­щему предприятию свой карто­фель (или тем же сетям, которые находятся на обычной системе налогообложения), возникает до­полнительно налог с оборота, а это тоже нагрузка.

И еще задача, тоже не менее важная: почему в других странах лучше налажена система реали­зации картофеля? Потому что всё-таки существует мощная си­стема кооперации, которая по­зволяет это сделать. Не может каждый картофелевод создать собственную систему фасовки, дистрибуции, распределительных центров, чтобы обеспечить торго­вые сети. Торговые сети тоже не хотят эту систему для себя созда­вать, потому что все, что «скоро- порт» - это головная боль, с кото­рой они не хотят связываться.

Везде в мире нормальная практика - объединение произво­дителей, и это объединение соз­даёт большие мощности по сбору продукции, фасовке, упаковке и реализация в торговые сети. Эти кооперативы сильны еще и пере­говорным процессом с торговыми сетями.

К примеру, пришёл один про­изводитель, который может по­ставлять около 100 тонн в день картофеля, и «натыкается» на де­сяток других таких же игроков. Тут и начинается демпинг. А вот при­шёл представитель кооператива и говорит: «я могу поставлять до 10ОО тонн в день фасованной продукции, и кроме меня вам никто не поставит, так как все являются членами нашего кооператива, и к вам они уже не пойдут».

Таким образом, есть рычаг, по цене и условиям экономически эффективный. Но никто не бу­дет входить в такие кооперативы, пока государство не создаст для этих кооперативов какие-то осо­бые условия, как в других странах мира. Повторюсь, стимулировать и защищать отечественное произ­водство всеми возможными спо­собами - это нормальная мировая практика.

На сегодняшний день картофе­леводство слишком раздробленно, чтобы все производители могли сами создавать свою систему обе­спечения торговых сетей. В резуль­тате, получается куча посредников, которая зарабатывает достаточно приличную долю, а сами произво­дители, междy собой конкурируя, срабатывают на понижение соб­ственных доходов. Помимо этого, конечно же, нам надо определить и систему государственных закупок, которые тоже были бы привлека­тельны для наших производителей картофеля.

Возвращаясь к исходной пози­ции, мы осознаем, что картофель является самым массовым в объё­ме потребления населением в сво­ем сегменте продуктом.

Россия традиционно потребля­ет на душу населения достаточно большой объем картофеля. Карто­фель является достаточно приори­тетным. Так что теперь, если у нас снижают пошлины по ВТО, если создается более лёгкий доступ ино­странцев на наш рынок, то главным условием должен быть приоритет отечественного производителя, ко­торому будет выгодно работать.

И не самый последний вопрос, который я считаю тоже важным. Везде в мире существует некая философия - наше собственное, выращен­ное у себя, лучше, чем привезённое откуда-то. Потому что там другие микробы, бактерии, там другие удобрения, другая химия и вообще все, что везётся на большие рас­стояния, по определению не может быть таким же свежим и полезным, как местная продукция.

Мы должны доносить эту исти­ну до населения. Почему у нас счи­тается, что египетский картофель лучше, чем местный? Почему у нас в магазине израильский картофель дороже, а раскупается лучше, чем наш, отечественный? Это абсурд. И мы должны работать над корректи­ровкой менталитета нашего потре­бителя.

Соответственно, должна быть государственная политика, со­циальная реклама, разъяснение населению, что мы должны есть продукты, которые выращены в на­шем регионе, потому что они более естественны для нашего организма, для нашего пищеварения, для нашей микрофлоры и т.д., что это на самом деле полезный продукт. А если эсте­тически он не столь привлекателен, то на это есть свои причины. У нас не ис­пользуется столько химии и всего того, что потенциально вредно, но делает картофель таким красивым и привле­кательным.

До недавнего времени, до созда­ния Картофельного союза, проблема была и в том, что у отрасли не было своего лобби: некому было централи­зованно решать проблемы картофе­леводов, за исключением отдельных объектов федерации, где относитель­но крупное производство, с которым как-то считаются.

Необходимо высокопрофессио­нальное лоббирование, чтобы мето­дично доносить позицию отрасли до органов государственной власти и до­биваться поставленных задач.

 

 

Если ты член кооператива, то с тебя снимается все налогообложение в какой-то период времени. Кооператив имеет право на государственные займы или кредиты беспроцентные, на длительный срок. Нуж­но создать такую систему, чтобы государ­ство выделяло для создания кооперативом торгово-распределительного центра мил­лионную государственную поддержку, в период до 50 лет.

 

 

То же самое случилось с «теплични­ками». Почему теплицы закрывали? По­тому что некому было встать и защитить эту отрасль. Долгое время и у молочной отрасли не было своего лобби.

Поэтому появление Картофельно­го союза - это очень важное событие, платформа, с которой должна старто­вать внятная, активная позиция.

К сожалению, в сегменте карто­фелеводства такой сосредоточенной позиции нет, из-за чего я боюсь, что может возникнуть ситуация, когда картофелеводы в один прекрасный день могут проснуться и понять, что они не могут конкурировать с теми, с кем должны конкурировать. Это может создать очень серьёзные проблемы.

-Андрей Львович, я считаю, что вы абсолютно правы. Но если даже изменения в отрасли в лучшую сто­рону и произойдут, то не раньше чем через 3-5 лет. И некий времен­ной буферный пробел в течение этого времени будет. 

- Все правильно: и решение подготовки кадров, собственного семеноводства, и финансирова­ние других программ, но это бу­дет не завтра, а проблему мы уже получили, можно сказать, вчера. Объединение в «Картофельный Союз» должно было, наверное, лет 5 назад случиться. К сожа­лению, мы проснулись слишком поздно.

 

Дмитрий Сырцов:

- Действительно, у всех свои сложности: и у молочников, и у тех, кто выращивает свёклу. Тем не менее, я как специалист в области картофелеводства счи­таю, что картофелеводы России находятся в самой непростой си­туации.

Да, у свекловодов свои сложности, в том числе и с экспортом. Но они производят всё-таки закон­ченный продукт, готовый к оптимальной логистике. Сахар можно положить на длительное хранение. У картофелеводов на выхо­де «сырье», которое может храниться всего несколько месяцев.

В России переработка картофеля занимает всего, по разным оценкам, 3-10%. По­лучается, что картофелеводство- это «голая» отрасль, и мы в таких условиях не доживём до «светло­го будущего».

К примеру, я помню разго­вор с зерновиками в 90-х годах. Государство говорило: «Научи­тесь производить, мы вам сде­лаем инфраструктуру». Сегодня мы видим, чем это закончилось - производить научились, а ва­гонов нет, отгрузочных термина­лов в портах - нет. Получилось так, что государство не успело за развитием отрасли. Причём не успело серьёзно, но там продукт, который можно 2-3 года хранить и всё-таки вывезти, с другими затратами и по другим ценам. В картофелеводстве и этого нет. Государственные инвестиции в инфраструктуру и переработку должны идти не то чтобы парал­лельно с развитием отрасли, а опережать. Та программа, кото­рая есть по развитию логистиче­ских центров, не снимает напря­жённости.

Мы с вами вместо двадцати хранилищ сделали один большой терминал, но это не производство продукта. Bcё равно  человек не  будет есть из-за одного кило два только из-за того, что он красивее упакован. Поэтому, в первую очередь необходимо го­ворить о переработке.

Везде в мире идёт государственная защита своего производителя. Если мы уж реши­ли выходить на мировое состязание, то у мае и экипировка, и подготовка спортивная должны быть соответствующие, мы должны быть всем обеспечены, включая и уровень государственной поддержки. На Олимпиаду в лаптях не поедешь.

А переработки у нас, факти­чески, в картофелеводстве нет.

В ближайшие 2-3 года никаких значимых для рынка инвестиций государственные и частные ком­пании сщелать не смогут. Даже с учётом «МакКейн», у которого планы по строительству завода на территории России уже лет десять будируются, или «Фрито- Лей», или других.

Один современный завод - это 60-100 тыс. тонн готовой про­дукции в год. Вы прекрасно по­нимаете, что даже умножая это на коэффициент 4-5, мы с вами перерабатываем 300-500 тыс. тонн картофеля. Это не снимает давления на рынок.

Фактически можно уже на данный момент говорить о кри­зисе в отрасли. Возможно, не­корректно так говорить, но пред­ставьте, что бы было, сели б в этом году все выкопали карто­фель. У нас в Нижегородской об­ласти, в некоторых хозяйствах, ушли под снег сотни гектаров, в Самарской области огромные по­тери. А сложились бы нормаль­ные условия для уборки, карто­фель и трёх рублей бы не стоил в этом году. Да и на формирование цены урожая 2012 года еще со­хранится это давление.

Немцы еще 3-4 года назад возили на завод в Каширу свой картофель и по 4 рубля там его сдавали (а это 75% воды, и на такое расстояние). Обсуждаем и не можем понять, почему у них такая низкая себестоимость? Про какие-то закрытые програм­мы они не любят говорить. На удобрения и ГСМ цена одинаковая, производитель­ность у нас теперь тоже не меньше, и хранить мы научи­лись - теряем не 50%, как раньше было, а те же 5-7%, как они. Покажите, откуда у вас такая низкая себестои­мость?! Начинаем смотреть, например, по удобрениям.

- Фосфорные удобрения где у вас в структуре затрат?

-  А мы их вносим не под кар­тофель. Они у нас считаются под предыдущую культуру.

-  Какая предыдущая культура?

-   Свёкла.

А она дотируется...

И много таких моментов. А сейчас у нас еще открывается Польша, для которой Европа все же закрыта. В этой стране про­изводят те самые переработан­ные продукты, про которые все в России еще только говорят, мол, сейчас мы здесь завод по чипсам поставим, а здесь завод по за­мороженной продукции построим. Может, и поставим когда-нибудь, но 3-4 года проще и дешевле бу­дет возить из Польши.

Время упущено, и ситуация в отрасли, на мой взгляд, близка к катастрофической.

Андрей Даниленко:

- В данном случае все зави­сит от того, какие меры можно в ближайшей перспективе принять, и какие они могут быть, эти меры.

Первое, это реструктуризация долгов, то есть, отсрочка по воз­врату взятых на себя кредитных обязательств. Это даёт какое-то время продышаться и скорректи­ровать свои планы. Второе, до­ступ новых кредитных ресурсов, но уже субсидированных полно­стью, чтобы это было тоже эконо­мически более доступно. Третье - всеми средствами, которые есть, выстроить защитные барьеры, препятствующие выходу на наш рынок импортной продукции.

Следующее, что нужно сде­лать, и нужно срочно, - это про­считать, какая готовая перера­ботанная продукция может быть востребована на российском рын­ке, какие мощности можно было бы под это дело выстраивать, и на это потребуется несколько лет, но если не сделать сейчас, то этого не произойдёт вообще никогда.

Я абсолютно убеждён, что если мы ничего не будем делать, то картофелеводство скоро станет экзотикой для Российской Феде­рации. Если же мы сосредоточим­ся на этой теме, то можем на 90% легко себя обеспечивать и быть конкурентоспособными. Потому что по природно-климатическим условиям мы более чем конку­рентоспособная страна, вплоть до экспорта.

Конечно же, делать надо так, как наши дорогие белорусы. Вкладываться надо во всю цепоч­ку, начиная от земли и заканчивая конечным проектом. Мы должны это выстраивать. Здесь других подходов нет. Снять напряжение можно в ближайшее время за счёт каких-то таких краткосроч­ных решений.

 

 

Задача не в том, чтобы виноватого найти. Сами виноваты, что долго не объединялись и не могли выработать внятной позиции для лоббирования своих интересов. Мы семено­водство собственное потеряли, и на данный момент только говорим о его возрождении, а за 2 года можем и всю отрасль потерять

 

 

 В долгосрочной перспекти­ве должен быть выстроен план развития всей отрасли. Для это­го, засучив рукава, специали­сты должны сказать: вот наша себестоимость объективная, вот какая себестоимость у наших конкурентов, вот инструменты, которые могут снизить нашу се­бестоимость. Просим внедрить эти инструменты. И они должны разбиваться на три категории, как я уже говорил. Первая - либо защитить наш рынок, либо огра­ничить, что не очень популярно, с учётом правил ВТО и Таможенно­го союза; вторая - просто дать де­нег; третья - предоставить льготы (налоговая льгота, либо перенос возврата кредита на какой-то срок и т.д.). Эти меры дадут воз­можность немножко ослабить для себя нагрузку, до тех пор пока не вступят в силу другие механизмы. Иначе эту проблему не решить.

Но если исходить из того, что мы в любом случае будем конку­рентоспособными, это неправиль­но, потому что мы конкурируем не на равных.

Мы конкурируем со специалистами лучше, чем с инфра­структурой, которая значительно лучше, чем у нас, и мы кон­курируем с финан- совой поддержкой - большей, чем у нас. Поэтому мы либо выравниваем эти условия, либо можем проснуться в один прекрасный день и понять, что та продукция, которую мы произво­дим, никому не нужна.

Если это так, то скажите об этом лучше сейчас, чтобы мы сразу начали ««закругляться». Это моё видение.

Заключение

От лица наших читателей благодарю вас, Андрей Льво­вич, за содержательную бе­седу. Искренне надеюсь, что сельское хозяйство вообще и отрасль картофелеводства России в частности не ока­жется вновь разменной мо­нетой в грядущих экономи­ческих экспериментах. 

Июнь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30