2026 год знаменует 30-летие коммерческого выращивания генетически модифицированных организмов (ГМО) в мире. Хотя Южная Корея не разрешает выращивать ГМО-культуры внутри страны, импортная кукуруза и соя, используемые в кормах и переработанном сырье, уже давно стали неотъемлемой частью местного продовольственного рынка. Ярким примером бюрократических проволочек стал картофель SPS-Y9 американской компании J.R. Simplot. В феврале 2024 года он получил от Корейского агентства по развитию сельских районов (RDA) заключение о безопасности для окружающей среды, однако это произошло лишь спустя семь лет после подачи заявки на импорт в 2018 году. Несмотря на одобрение в Канаде (2017 г.) и Японии (2019 г.), для полного вывода на корейский рынок продукту все еще требуется пройти финальную проверку безопасности пищевых продуктов от Министерства безопасности пищевых продуктов и лекарств (MFDS).
Эксперты и представители отрасли критикуют корейскую систему регулирования живых измененных организмов (LMO) за непредсказуемость и затянутые сроки. Согласно закону о трансграничном перемещении ГМО (LMO Act), процесс включает в себя не только основную проверку уполномоченным органом, но и обязательные консультации с несколькими ведомствами, включая министерства окружающей среды и морских дел. Это приводит к дублированию запросов и, по словам профессора Янг-До Чоя из Сеульского национального университета, иногда к требованиям нерелевантных данных от неспециалистов. Задержки в одобрении уже стали предметом двусторонних переговоров: в совместном факт-листе США и Кореи от ноября 2024 года Сеул обязался оптимизировать процедуры утверждения агробиотехнологических продуктов. Учитывая, что Южная Корея является крупным импортером кормов, любое промедление в сертификации новых сортов рискует превратиться в нетарифный барьер, ведущий к сбоям в цепочках поставок и росту цен на сырье.
